Сегодня, 31 октября, в России отмечается День сурдопереводчика, который более корректно было бы называть Днем переводчика русского жестового языка (РЖЯ). С 2012 года именно так именуется данная профессия в Едином квалификационном справочнике должностей. Работа сурдопереводчика — это не только движение руками, но и сложный интеллектуальный труд, который требует глубокого понимания контекста, обширного запаса знаний и высокого уровня мастерства. Мы встретились с Юлией Ермолаевой, вартовчанкой и профессиональным сурдопереводчиком, которая поделилась своей историей и опытом в этой непростой, но важной профессии. Местное время опубликовало ее интервью, в котором она рассказала о своем пути в мир жестового языка, о трудностях и нюансах работы переводчика.

— Как вы оказались в профессии? Это было осознанное решение или стечение обстоятельств? — спросили мы у Юлии.

— Я сама слабослышащая и училась в специализированной школе. Однажды, когда искала работу, мне предложили стать переводчиком в Ханты-Мансийском региональном отделении Всероссийского общества глухих. Я подумала: почему бы и нет? Так с 2017 года я начала работать в подразделении в Нижневартовске. Моя личная история стала для меня стимулом помогать другим. Ранее я долго не общалась с глухими и начала забывать жестовый язык. Устроившись в общество, я снова погрузилась в эту среду, начала вспоминать жесты и запоминать новые. Позже я поехала в Сургут, прошла курсы повышения квалификации и получила удостоверение, чтобы официально работать и переводить для людей с нарушением слуха в нотариальных конторах, судах и полиции.

— Как часто требуется переводчик в этих сферах? — продолжали мы.

— Это предусмотрено законодательством. Например, нотариусы обязаны приглашать переводчика, когда совершаются сделки с людьми, имеющими нарушения слуха. Переводчик также необходим в судебных заседаниях. Ранее обращения были редкими, но сейчас потребность растет с каждым годом. Глухие люди стали активнее заявлять о своих правах, и это, безусловно, положительный момент.

— Какие сложности есть в процессе перевода? — спрашиваем.

— Я всегда стараюсь прерывать разговоры, которые не касаются дела. Говорю: «Я перевожу только то, что говорит глухой и слышащий. Я не могу добавлять лишнее». Бывает, когда глухой человек хочет поделиться чем-то личным прямо во время перевода, но я всегда возвращаю разговор к теме.

— В чем главная сложность перевода с русского жестового языка (РЖЯ)? Ведь это не то же самое, что разговорный русский. — уточняем.

— Слышащие люди часто ошибочно считают, что русский и жестовый языки — это одно и то же. На самом деле это совершенно разные системы. У глухих другая логика высказывания, более упрощенные фразы. У нас могут быть развернутые предложения, а у них конструкция может быть совершенно иной. В жестовом языке отсутствуют окончания, категории рода. Они могут обращаться к человеку на «ты», даже в тех случаях, когда мы используем «вы». Сложность заключается и в обратной связи. Когда глухой начинает говорить, мне нужно правильно сформулировать ответ, чтобы сохранить смысл. Жестовый язык больше ориентирован на конкретные образы. Например, «я пошел в дом» в жестовом языке может быть передано как «дом, иду» — без лишних слов.

— А есть ли в жестовом языке диалекты, говоры? Как в русском? — спрашиваем дальше.

— Да, конечно. В каждом регионе, в каждом городе есть свои жесты и нюансы. Это зависит от семьи и учебного заведения, где человек обучался. Например, на Кавказе жесты отличаются. Единого жестового языка с общим алфавитом и грамматикой, как в русском, нет. Глухие люди создают новые жесты, и иногда я сталкиваюсь с незнакомыми жестами, спрашиваю, что это, и запоминаю.

— Вы также работаете на мероприятиях, лекциях и семинарах. Как строится подготовка? — интересуемся.

— На заседаниях есть повестка, план. Важно правильно передать фамилии и имена, чтобы не ошибиться. На концертах я всегда прошу сценарий заранее, так как ведущие часто говорят очень быстро. Мы просим говорить в среднем темпе, но не все это соблюдают. Если сценария нет, приходится импровизировать на ходу, стараясь донести основной смысл.

— Помимо перевода, что еще входит в вашу работу? Может быть, консультации, сопровождение? — продолжаем расспрашивать.

— Переводчик выступает проводником между мирами. Он переводит с жестового языка на русский и обратно. Бывает, что обращаются за сопровождением в такие места, как больница или банк. Мы помогаем избежать мошенников, с которыми часто сталкиваются пожилые глухие люди. Консультируем и подсказываем: «Не верьте рекламе в интернете о миллионных выплатах, лучше обратитесь в органы власти для уточнения информации».

— Вы работаете и в сложных жизненных ситуациях, например, при болезнях или смерти родственников. Как справляетесь эмоционально? — спрашиваем.

— Это непросто. Но это моя работа, я должна помочь. Это может случиться с каждым. Ты просто идешь и переводишь, иногда эмоционально поддерживаешь. Но есть этикет переводчика. Мы не должны воспринимать все слишком близко к сердцу. Существует определенная грань. Ты просто переводишь то, что говорит врач или полицейский. В экстренных ситуациях нас вызывают, и мы выезжаем. Дефицит переводчиков ощутим. Глухих много, а нас недостаточно. Мы обязаны помогать, даже если это происходит в ночное время.

— А почему существует такой дефицит? Профессия непопулярна или сложна в освоении? — уточняем.

— И то, и другое. Обучение действительно непростое. По статистике, количество выпускников переводчиков РЖЯ велико, но многие из них не идут работать по специальности, уходят в другие учреждения или переучиваются. Мало кто остается в профессии, а потребность в переводчиках огромная.

— Мешает ли вам жестовый язык в обычной жизни? Бывает, что вы на автомате начинаете жестикулировать? — интересуемся.

— Профессия переводчика — это часть меня. В моем окружении все понимают. Иногда смеются, когда я просто машу руками. Это происходит автоматически, никуда не денешься. Но это не мешает. Если рядом посторонние, я стараюсь говорить обычным образом, чтобы не вызывать сомнений в том, что могу общаться голосом.

— Как вы относитесь к искусственному интеллекту? Может ли он заменить переводчика РЖЯ? — спрашиваем в завершение.

— Нет, полностью он не заменит. Глухие люди предпочитают живого переводчика рядом или по видеосвязи. Это упрощает восприятие информации. Есть попытки встроить жестовый язык в нейросети, но это пока что не то. Я уверена, что роботы не смогут заменить человека. Даже если нейросеть представит текст из видео на экране, это не то, что хочет получить человек с нарушением слуха. Переводчик помогает передать смысл, эмоции и мимику говорящего.

— Как стать переводчиком РЖЯ? Что нужно для освоения этой профессии? — задаем финальный вопрос.

— Первое и главное — желание. Обучение возможно в Москве, Новосибирске и Санкт-Петербурге. Для специалиста важна постоянная практика. Навыки быстро теряются, если не общаться с глухими. Я работаю во Всероссийском обществе глухих и часто перевожу, но даже так чувствую, что иногда теряю хватку. Нужно постоянно быть в среде и оттачивать свои навыки. Добавлю, что среди других переводчиков РЖЯ мы как большая семья, всегда помогаем и поддерживаем друг друга в сложных ситуациях.